0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Священномученик Петр Полянский митрополит Крутицкий †1937

«Непоколебимый камень Православной Церкви». Митрополит Петр Крутицкий

Патриарх Московский и всея Руси Тихон, и священномученик Петр Крутицкий

Петр — в переводе с греческого означает «камень». Непоколебимую стойкость духа проявил митрополит Петр.

Митрополит Петр (в миру Пётр Фёдорович Полянский; 28 июня 1862 г., с. Сторожевое, Коротоякский уезд, Воронежская губерния — 10 октября 1937, Челябинская обл.) — епископ Православной Российской Церкви. С 1925 года исполнял обязанности Патриаршего Местоблюстителя.

Родился 28 июня 1862 года в селе Сторожевое Коротоякского уезда Воронежской епархии в семье приходского священника. Учился в местном духовном училище, которое окончил в 1885 году по первому разряду. В 1892 году окончил Московскую духовную академию со степенью кандидата богословия.
В студенческие годы он, по воспоминаниям его сокурсника митрополита Евлогия, отличался благодушием, покладистостью, доброжелательностью. Со времён учёбы в академии был дружен с будущим Патриархом Сергием (Страгородским). Магистр богословия (1897 год, тема диссертации: «Первое послание св. Апостола Павла к Тимофею. Опыт историко-экзегетического исследования»).


Служба по духовному ведомству

— В 1885—1887 годы — псаломщик при церкви села Девицы в Коротоякском уезде Воронежской епархии.
— С 1892 года — помощник инспектора Московскую духовную академию, преподавал Закон Божий в частном женском училище Сергиева Посада, был секретарём Общества спасения на водах.
— В 1895 году был церковным старостой у себя на родине, в селе Сторожевом Воронежской епархии. За особое усердие в благоукрашении приходского храма Богоявления он был удостоен архипастырской признательности.
— В 1896 году в течение недолгого времени преподавал греческий язык в Звенигородском духовном училище.
— В декабре 1896 года был назначен смотрителем Жировицкого духовного училища. Привёл училище, по отзыву ревизора Нечаева, в блестящее состояние. Участвовал в первой всероссийской переписи населения, исполнял обязанности члена-соревнователя Попечительства о народной трезвости, почётного мирового судьи Слонимского округа. За время службы был награждён орденами св. Станислава 3-й и 2-й степеней. В этот период познакомился с епископом Тихоном (Беллавиным), будущим Патриархом.
— С 1906 года — младший помощник правителя дел Учебного Комитета при Святейшем Синоде в Санкт-Петербурге; впоследствии стал членом Учебного Комитета (сверхштатным, затем постоянно присутствующим), исполняя главным образом обязанности ревизора духовных учебных заведений. За время служения в Учебном Комитете обследовал состояние духовных семинарий, епархиальных женских училищ в Курской, Новгородской, Вологодской, Костромской, Минской и в ряде других епархий, побывал в Сибири, на Урале, в Закавказье. После каждой такой поездки им собственноручно составлялся подробный, обстоятельный отчет, в котором предлагались уместные меры по улучшению состояния обследованной школы. С 1916 года — действительный статский советник. Был награждён орденом св. Владимира.
— В 1918 году, после закрытия Учебного комитета, состоял в секретариате Поместного собора. Переехал в Москву.

Работал главным бухгалтером в кооперативной артели «Богатырь». Жил в Москве, в доме своего брата, священника церкви Николы-на-Столпах Василия Полянского.

Патриарх Тихон предложил ему принять постриг, священство и епископство и стать его помощником в делах церковного управления в условиях репрессий большевиков против церкви. Предложение принял, сказав при этом своим родственникам: «Я не могу отказаться. Если я откажусь, то я буду предателем Церкви, но когда соглашусь, — я знаю, я подпишу сам себе смертный приговор».
Был пострижен в монашество митрополитом Сергием (Страгородским). 8 октября 1920 года хиротонисан (Патриархом Тихоном) и другими архиереями во епископа Подольского, викария Московской Епархии. Сразу после хиротонии был арестован и сослан в Великий Устюг.

Возвратившись в Москву, он стал ближайшим помощником Патриарха, был возведен в сан архиепископа (1923 год) потом митрополита (1924 год) Крутицкого и включен в состав Временного Патриаршего Синода. На совещании епископов, состоявшемся в Свято-Даниловом монастыре в конце сентября 1923 года высказывался против компромисса с обновленцами.

25 декабря 1924 (7 января 1925) Патриарх Тихон составил завещательное распоряжение, в котором говорилось: «В случае нашей кончины, наши Патриаршие права и обязанности, до законного выбора нового Патриарха, представляем временно Высокопреосвященнейшему Митрополиту Кириллу. В случае невозможности по каким-либо обстоятельствам вступить в отправление означенных прав и обязанностей, таковые переходят к Высокопреосвященнейшему Митрополиту Агафангелу. Если же и сему Митрополиту не представится возможность осуществить это, то наши Патриаршие права и обязанности переходят к Высокопреосвященнейшему Петру, Митрополиту Крутицкому».

В день погребения Святителя Тихона, 12 апреля 1925 года состоялось совещание собравшихся на его отпевание архипастырей; ознакомившись с текстом Завещания, епископы постановили подчиниться воле почившего Первосвятителя. Поскольку митрополиты Кирилл и Агафангел находились в ссылке, обязанности Патриаршего местоблюстителя возложены были на митрополита Крутицкого Петра.

В качестве местоблюстителя помогал многим заключенным и сосланным. Получая после службы пожертвованные деньги, обычно сразу отдавал их для пересылки в тюрьмы, лагеря и места ссылки. Он дал благословение приходским причтам жертвовать в пользу заключенных священнослужителей. Часто совершал Божественную литургию в московских приходских и монастырских церквах, в том числе в Свято-Даниловом монастыре.

Решительно выступил против любых договорённостей с обновленцами.
Отказался пойти на условия карательных органов (ГПУ), на которых те обещали нормализовать юридическое положение Церкви. Условия включали в себя издание декларации, призывающей верующих к лояльности относительно советской власти, устранение неугодных власти архиереев, осуждение заграничных епископов и контакт в деятельности с правительством в лице представителя ГПУ.

В ноябре — декабре 1925 года были арестованы епископы, принадлежащие к числу сторонников митрополита Петра. В начале декабря, зная о предстоящем аресте, писал:

Меня ожидают труды, суд людской, но не всегда милостивый. Не боюсь труда — его я любил и люблю, не страшусь и суда человеческого — неблагосклонность его испытали не в пример лучшие и достойнейшие личности. Опасаюсь одного: ошибок, опущений и невольных несправедливостей, — вот что пугает меня. Ответственность своего долга глубоко сознаю. Это потребно в каждом деле, но в нашем — пастырском — особенно.

9 декабря 1925 года по постановлению Комиссии по проведению Декрета об отделении Церкви от государства при ЦК ВКП(б) был арестован. По распоряжению Местоблюстителя исполнение его обязанностей перешло к митрополиту Нижегородскому Сергию (Страгородскому) в ранге Заместителя местоблюстителя.

На допросе 18 декабря 1925 года заявил, что церковь не может одобрить революцию: «Социальная революция строится на крови и братоубийстве, чего Церковь признать не может. Лишь война ещё может быть благословлена Церковью, поскольку в ней защищается отечество от иноплеменников и православная вера».

5 ноября 1926 года был приговорен к 3 годам ссылки. В декабре этапирован через пересыльные тюрьмы в Тобольск, в феврале 1927 года доставлен в село Абалак, где содержался в контролируемом обновленцами Абалакском монастыре. В начале апреля вновь арестован и доставлен в Тобольскую тюрьму. По постановлению ВЦИК выслан за Полярный круг, на берег Обской губы в поселок Хэ где был лишён медицинской помощи. 11 мая 1928 года постановлением Особого совещания ОГПУ срок ссылки был продлён на 2 года.

17 августа 1930 года вновь арестован. Содержался в тюрьмах Тобольска и Екатеринбурга. Отказался от снятия с себя звания Патриаршего Местоблюстителя, несмотря на угрозы продлить тюремное заключение.

В ноябре 1930 года против него было возбуждено уголовное дело по обвинению в том, что, находясь в ссылке, он «вел среди окружающего населения пораженческую агитацию, говоря о близкой войне и падении сов. власти и необходимости борьбы с последней, а также пытался использовать Церковь для постановки борьбы с сов. властью». Виновным себя не признал. Находился в одиночном заключении без права передач и свиданий. В 1931 года отклонил предложение чекиста Тучкова дать подписку о сотрудничестве с органами в качестве осведомителя. После беседы с Тучковым был частично парализован, также был болен цингой и астмой. 23 июля 1931 года Особым совещанием ОГПУ приговорен к 5 годам лишения свободы в концлагере, однако был оставлен в тюрьме во внутреннем изоляторе. Верующие при этом пребывали в уверенности, что он продолжает жить в заполярной ссылке.

Тяжело страдал от болезней, просил оправить его в концлагерь:
Я постоянно стою перед угрозой более страшной, чем смерть. Меня особенно убивает лишение свежего воздуха, мне еще ни разу не приходилось быть на прогулке днем; не видя третий год солнца, я потерял ощущение его. …Болезни все сильнее и сильнее углубляются и приближают к могиле. Откровенно говоря, смерти я не страшусь, только не хотелось бы умирать в тюрьме, где не могу принять последнего напутствия и где свидетелями смерти будут одни стены.

В июле 1933 года ему были запрещены прогулки в общем дворе (даже ночью) — они были заменены на прогулке в маленьком сыром дворике, где воздух был наполнен испарениями отхожих мест. Несмотря на это, продолжал отказываться от сложения своих полномочий.

Был в качестве «секретного узника» (вместо имени — № 114) переведён в Верхнеуральскую тюрьму. В июле 1936 года его заключение было в очередной раз продлено на 3 года. Услвоия становились все более страшными.

В конце 1936 г. в Патриархию поступили сведения о смерти Местоблюстителя Патриаршего престола. В январе 1937 года по нему отслужена была панихида в Богоявленском соборе.
В декабре 1936 года, согласно завещанию Митрополита Петра, составленному 5 декабря 1925 года, митрополиту Сергию был усвоен титул Патриаршего Местоблюстителя.

Между тем, Митрополит Петр был еще жив.
Но в июле 1937 года по распоряжению Сталина был издан приказ о расстреле в течение четырех месяцев всех находившихся в тюрьмах и лагерях исповедников.

В соответствии с этим приказом администрация Верхнеуральской тюрьмы составила обвинение против Митрополита Петра: «Отбывая заключение в Верхнеуральской тюрьме, проявляет себя непримиримым врагом Советского государства, клевещет на существующий государственный строй . обвиняя в «гонении на Церковь», «ее деятелей». Клеветнически обвиняет органы НКВД в пристрастном к нему отношении, в результате чего якобы явилось его заключение, так как он не принял к исполнению требование НКВД отказаться от сана Местоблюстителя Патриаршего престола».

2 октября 1937 года тройка НКВД по Челябинской области приговорила Митрополита Петра к расстрелу. Священномученик Петр был расстрелян 27 сентября (10 октября) в 4 часа дня, увенчав свой исповеднический подвиг пролитием мученической крови за Христа и Церковь. Место погребения священномученика Петра остается неизвестным.

В 1997 году Архиерейским собором Русской православной церкви причислен к лику святых как новомученик. В 2003 году в городе Магнитогорске Челябинской области на дороге к Вознесенскому храму в его память был воздвигнут крест.

Священномученик Петр (Полянский)

В издательстве Сретенского монастыря в серии «На страже веры» вышла новая книга: «Священномученик Петр (Полянский)». Составитель Ольга Рожнева.

Митрополит Петр (Полянский; 1862–1937) — священномученик, митрополит Крутицкий, местоблюститель патриаршего престола с 1925 по 1937 год. Продолжил дело патриарха Тихона и остался верным его позициям. Двенадцать лет он нес тяжелый крест возглавителя Русской Православной Церкви, находясь в далеких ссылках и одиночных тюремных камерах. Во многом благодаря его стойкости было сохранено единство Церкви, раздираемое ее гонителями.

. В 1920 году патриарх Тихон предложил Петру Федоровичу Полянскому принять монашество, священство, епископство и стать его помощником по управлению Православной Церковью. Предложение патриарха было сделано во времена гонений на Русскую Православную Церковь. Уже были убиты некоторые епископы, и имена мучеников входили в летопись Поместного Собора. Убивали также тех, кого Собор посылал для выяснения обстоятельств убийств архиереев. Поэтому сан епископа сулил Петру Федоровичу не почет и комфорт, а гонения и мученическую кончину. Ему было уже пятьдесят восемь лет, но он решился на этот шаг, что свидетельствовало о его мужестве, незаурядности и силе характера.

Придя домой, Петр Федорович рассказал своему брату священнику Василию о предложении патриарха и прибавил: «Я не могу отказаться. Если я откажусь, то я буду предателем Церкви, но когда соглашусь — я знаю, я подпишу тем себе смертный приговор». Его слова полностью сбылись.

Современник будущего священномученика Анатолий Краснов-Левитин отзывался о Петре Федоровиче Полянском так: «Это был человек настоящей русской складки. Какое бы то ни было позерство или аффектация были ему совершенно не свойственны. Это был жизнерадостный и веселый человек: хорошая шутка и звонкий смех были с ним неразлучны. Это был сговорчивый и уступчивый человек — отнюдь не фанатик и не изувер… Он оказался самым непоколебимым и стойким иерархом из всех, которых имела Русская Церковь со времен патриарха Гермогена».

Сразу после хиротонии епископ Петр был арестован и сослан в Великий Устюг. Его возвращение из ссылки в Москву совпало с арестом архиепископа Илариона (Троицкого), и епископ Петр вместо него становится ближайшим советником и помощником патриарха Тихона, который возвел его в сан архиепископа и включил в состав Временного Патриаршего Синода. На совещании епископов, состоявшемся в Свято-Даниловом монастыре в конце сентября 1923 года, архиепископ Петр высказывался против компромисса с обновленцами. В марте 1924 года вместе с еще двумя архиепископами, членами Патриаршего Синода, он был возведен в митрополиты и назначен митрополитом Крутицким.

В апреле 1925 года, на Благовещение, скончался патриарх Тихон. Незадолго до своей кончины он составил завещание: «В случае нашей кончины, наши Патриаршие права и обязанности, до законного выбора нового Патриарха, представляем временно Высокопреосвященнейшему Митрополиту Кириллу. В случае невозможности по каким-либо обстоятельствам вступить в отправление означенных прав и обязанностей, таковые переходят к Высокопреосвященнейшему Митрополиту Агафангелу. Если же и сему Митрополиту не представится возможности осуществить это, то наши Патриаршие права и обязанности переходят к Высокопреосвященнейшему Петру, Митрополиту Крутицкому».

Так, поскольку митрополиты Кирилл и Агафангел находились в ссылке, митрополит Петр вступил в обязанности Патриаршего Местоблюстителя и тем самым принял на себя все скорби и проблемы, стоявшие перед Русской Православной Церковью.

Игумен Дамаскин (Орловский) в составленном им житии священномученика Петра (Полянского) писал: «Митрополит Петр не был политиком, не был и дипломатом, единственная ясная цель виделась им — это быть со Христом и народом Божиим». Следуя примеру своих предшественников на этом посту, святых митрополитов Петра, Алексия, Филиппа и Гермогена, местоблюститель решил твердо отстаивать чистоту православной веры, бороться с обновленчеством, не идти на уступки безбожной власти, не обращаться ни по каким вопросам к представителям ГПУ, ни о чем их не просить и в переговоры с ними не вступать.

В ноябре-декабре 1925 года были арестованы епископы, принадлежащие к числу сторонников митрополита Петра. В начале декабря, зная о предстоящем аресте, он писал: «Меня ожидают труды, суд людской, но не всегда милостивый. Не боюсь труда — его я любил и люблю, не страшусь и суда человеческого — неблагосклонность его испытали не в пример лучшие и достойнейшие личности. Опасаюсь одного: ошибок, опущений и невольных несправедливостей, — вот что пугает меня».

Читать еще:  Какие страны расположены на балканском полуострове

…В 1937 году администрация верхнеуральской тюрьмы составила против митрополита Петра следующее обвинение: «Отбывая заключение в Верхнеуральской тюрьме, проявляет себя непримиримым врагом советского государства, клевещет на существующий государственный строй… обвиняя в “гонении на Церковь”, “ее деятелей”. Клеветнически обвиняет органы НКВД в пристрастном к нему отношении, в результате чего якобы явилось его заключение, так как он не принял к исполнению требование НКВД отказаться от сана Местоблюстителя Патриаршего престола».

2 октября 1937 года тройка НКВД по Челябинской области приговорила Патриаршего Местоблюстителя митрополита Крутицкого Петра к расстрелу. 10 октября в четыре часа дня он был расстрелян. Место погребения священномученика Петра (Полянского) остается неизвестным, вероятнее всего, в районе станции Куйбас, где в братских могилах были захоронены расстрелянные в УНКВД Магнитогорска.

На Архиерейском Соборе, состоявшемся в феврале 1997 года, было вынесено определение о причислении местоблюстителя патриаршего престола митрополита Крутицкого Петра (Полянского) к лику святых.

Святый священномучениче Петре, моли Бога о нас!

Митрополит Петр (Полянский): Неофициальный патриарх

10 октября — день памяти святителя Петра (Полянского), митрополита Крутицкого

«Может ли Церковь сотрудничать с властью?». Этот вопрос очень остро встал перед духовенством и мирянами в годы большевистского переворота, гражданской войны и установления советской власти в России. По большому счету, проблема не нова – с ней столкнулись уже первые христиане, когда проповедь Евангелия вышла за рамки отдельных иудейских общин и стала распространяться по миру. Но после эпохи гонений до XX века государство, пусть даже порой и формально, называло себя христианским, и явного конфликта между сакральным и светским не было.

После прихода к власти большевиков ситуация в корне изменилась. Государство провозгласило себя сначала светским, а затем – и вовсе безбожным. И случайностью это не было, поскольку в основе официальной идеологии лежала философия, не признающая за религией права иметь влияние на жизнь общества. Тут-то и пришлось снова вспомнить тот самый вопрос, на который три века искали ответ первые христиане. В итоге каждый принял свое решение – от услужливого содействия большевикам до прямого неподчинения им. Одним из «непокорных» был и митрополит Петр (Полянский), чью память Церковь чтит 10 октября.

Выходец из священнической семьи Воронежской губернии, Петр родился 10 июля 1862 года. После окончания семинарии и двухлетней практики в должности чтеца молодой попович в 1887 году был зачислен в Московскую духовную академию. Через пять лет он стал выпускником, а итогом обучения стала кандидатская диссертация, которую Петр Федорович блестяще защитил. За годы учебы он сдружился с такими известными в дальнейшем людьми, как Евлогий (Георгиевский) и Сергий (Страгородский). Волей Проведения, и Петр, и Евлогий, и Сергий станут архиереями, однако их судьбы и их жизненные позиции будут олицетворением различных путей решения проблем, возникших после бурных событий осени 1917 года.

Пётр Фёдорович Полянский. 1890-е годы

Пока же Полянский и не думал об уготованной ему ноше. Он связал свою деятельность с образовательной сферой, преподавал, инспектировал различные учебные заведения, объездил Центр России, Беларусь, Урал, побывал в Сибири. Во время одной из командировок познакомился с епископом Тихоном (Белавиным), который увидел в Петре Федоровиче опытного администратора и надежного соратника. Владыка подружился с Полянским, и вскоре им суждено было вместе отстаивать свободу Церкви перед безбожной властью.

Грянул сначала февраль, а затем – октябрь 1917 года. Очень скоро стало очевидно, что со старыми порядками Ленин и его единомышленники будут бороться беспощадно. После декрета об отделении Церкви от государства 56-летний Петр Полянский остался не у дел – Синодальный Учебный комитет был закрыт, а образовательная система полностью переходила в ведение Советов. Но Господь приготовил ему еще более важное дело – немолодой уже человек принимает активное участие в деятельности Поместного собора 1918 года, а его инициативы ложатся в основу многих соборных решений. Только дальнейший террор и установление большевистской власти не дали этим планам воплотиться в жизнь. Даже сейчас документы, принятые на заседаниях комиссий, очень современны и актуальны, будто составлялись не столетием ранее, а уже в наши дни.

Через два года, зная острый ум и большие таланты Петра Федоровича, патриарх Тихон предлагает ему стать епископом. К этому времени гонения на Церковь только начинались, но было понятно, что времена мученичества возвращаются. Полянский стоял перед выбором – или предать свою веру, отстранившись от любых церковных дел, или остаться верным до конца, рискуя в любой момент окончить жизнь в застенках спецслужб. И пожилой, но еще сильный духом ученый муж соглашается взять на себя и святительский крест. Он принял монашество и был рукоположен в епископы. Большевики прекрасно знали, что новый владыка выступает против компромиссов с властями, и поэтому почти сразу после хиротонии епископа Петра арестовывают и ссылают в Великий Устюг, где он находился до 1923 года.

Материал по теме

О жизни и подвиге священномученика Петра, митрополита Крутицкого

27 сентября (10 октября н. ст.) 1937 года в 4 часа дня священномученик митрополит Петр был расстрелян в магнитогорской тюрьме

Сначала власти поддержали обновленческий раскол – группу священников и архиереев, выступавших за радикальные перемены церковных порядков. При этом изменению подвергались не только внешние формы богослужения, но и фундаментальные принципы церковного бытия. С помощью властей обновленцам удалось заполучить две трети оставшихся в России храмов. Расчет коммунистов был прост – обновленчество объявлялось единственным легитимным церковным формированием, остальная Церковь объявлялась вне закона. Новая организация рассматривалась как временная, и после уничтожения каноничной иерархии чекисты планировали взяться за обновленцев. Но не вышло…

Обновленчество заглохло весьма быстро, народ за новыми вождями не пошел, а большинство духовенства со временем вернулись в Церковь. И тогда власти решили сыграть на другом. Почти все активные верующие были людьми старой закалки, поэтому советский строй они воспринимали насторожено, а зачастую – даже враждебно. Духовенство в большинстве своем было солидарно с мирянами. Коммунисты же хотели, чтобы епископат стал более лояльно относиться к властям, показывая уважение и одобрение большевистской политики. По большому счету, в Кремле в лояльности священства не нуждались – его все равно планировалось уничтожить. Но вместе с тем, если часть клира объявит себя сторонниками нового режима, это отвернет от них радикально настроенную паству и внесет в Церковь раскол.

Патриарх Тихон и священномученик Пётр (Полянский), митрополит Крутицкий. Троица, 1924 год.

Когда епископ Петр освободился из-под ареста, план по сталкиванию лбами православного духовенства только разрабатывался, и главная ставка делалась все еще на обновленчество. Владыка, по-прежнему остававшийся правой рукой патриарха Тихона, с обновленцами разговаривал жестко – никакого компромисса, только покаяние. Этим он окончательно путал большевикам все карты, но ликвидировать непокорного архиерея спецслужбы пока не решались. Между тем, патриарх возвел Петра (Полянского) в чин митрополита и назначил его на древнюю Крутицкую кафедру. Обычно Крутицкие архиереи были вторыми лицами Церкви после патриарха. Такой же статус получил и владыка Петр.

В 1925 году, после смерти святителя Тихона, митрополиту пришлось лично возглавить Церковь. Согласно завещанию патриарха, местоблюстителем престола (исполняющим обязанности) должен был стать один из трех названных в документе митрополитов – либо Кирилл (Смирнов), либо Агафангел (Преображенский), либо Петр (Полянский). Поскольку два первых кандидата были под арестом, патриарший престол до законных выборов нового архипастыря должен был «блюсти» владыка Петр.

Новый управляющий делами Церкви повел себя весьма твердо. Он активно помогал сосланным священнослужителям и их семьям. Также было издано послание, в котором верующие призывались не поддаваться на провокации властей и обновленцев. Почуяв угрозу своему существованию, обновленцы созвали свой собор и заявили, что митрополит Крутицкий сотрудничает с зарубежными агентами и вынашивает планы по восстановлению монархии. На владыку начали тиснуть и со стороны спецслужб, и со стороны некоторых архиереев, которые предлагали местоблюстителю пойти на уступки властей. Но каждый раз пастырь отказывался это делать: «Власти не допустят никакого свободного собрания православных архиереев, не говоря уже о Поместном соборе», – заявлял митрополит, осознавая, что обещания большевиков – липовые. А поступиться нужно было многим – в своих требованиях коммунисты обозначили четыре пункта:

1. Церковь признает легитимность советской власти и призывает верующих к покорности

2. Клирики, неугодные власти, должны быть подвергнуты церковному суду

3. Епископы, мигрировавшие за границу, подлежат осуждению

4. Прямые контакты Церкви и правительства возможны только через спецслужбы.

Озвученные требования владыка отверг и планировал представить встречную петицию, в которой наставал на том, что:

1. Народ СССР должен обладать правом свободного выбора между религией и атеизмом

2. Священники должны быть уравнены в своих правах с другими гражданами страны

3. Церковь оставляет за собой право ходатайства за невинно осужденных клириков

4. Церковь получает легальные права и свободы на территории СССР.

Документ подан не был – митрополит не захотел передавать бумагу через вторые руки, но требовал встречи с правительством. Естественно, в этом ему отказали. Более того, как «безнадежного и непреклонного», его решили арестовать. И уничтожить. За владыкой приехали 9 декабря 1925 года. Как и ранее патриарх Тихон, священномученик Петр составил завещание, в котором назначил себе преемников. Поскольку двое из них были в неволе, местоблюстителем становился третий – митрополит Сергий (Страгородский).

В застенках Лубянки пожилого архиерея пытались склонить к лояльности – большевикам все-таки хотелось иметь марионеточную Церковь больше, чем продолжать с ней борьбу. Но на уговоры чекистов святитель отвечал: «Социальная революция строится на крови и братоубийстве, чего Церковь признать не может».

В тюрьме владыку использовали для еще одной манипуляции. Ее суть состояла в том, чтобы не допустить митрополита Сергия (Страгородского) в Москву, поскольку его лояльность властям была под подозрением. Зато лояльной была группа епископов во главе с Григорием (Яцковским). Им удалось обманом заполучить благословение на создание органа церковного управления. Благословение было дано с условием передать всю полноту власти митрополиту Сергию, когда он сможет прибыть в столицу. Священномученик Петр не знал, что его обманули, но это распоряжение внесло смуту в ряды верующих – параллельно некоторое время действовало две законные иерархии – Григорианская и Сергианская. Масла в огонь плеснули еще и тем, что из ссылки освободили владыку Агафангела, которого власть уверила, что он – законный местоблюститель (по завещанию патриарха Тихона, так оно и было). Таким образом, возникли не две, а три «законных» Церкви. Но замысел спецслужб удался не до конца – Сергию и Агафангелу хватило мудрости раскрыть планы властей и объединить свои усилия. Но местоблюстителем митрополит Сергий себя не объявлял вплоть до смерти владыки Петра.

Сам же митрополит Петр был властями отправлен в Тобольск, затем – в Свердловск, и в конечном итоге – в Верхнеуральск. Содержали его в тюрьмах, секретно, без права сношения с внешним миром. Постоянно предлагали отречься от звания местоблюстителя, сулили свободу в обмен на то, чтобы святитель стал осведомителем. От всех этих сделок мученик отказывался, он терпел до последнего, несмотря на с каждым днем таявшее здоровье. В письме, которое ему удалось передать на волю, писал: «Я постоянно стою перед угрозой более страшной, чем смерть. Меня особенно убивает лишение свежего воздуха, мне еще ни разу не приходилось быть на прогулке днем; не видя третий год солнца, я потерял ощущение его. Болезни все сильнее и сильнее углубляются и приближают к могиле. Откровенно говоря, смерти я не страшусь, только не хотелось бы умирать в тюрьме, где не могу принять последнего напутствия и где свидетелями смерти будут одни стены».

В декабре 1936 года НКВД заявило о смерти священномученика Петра, но на самом деле ему продлили срок еще на три года. А 2 октября 1937 года тройкой НКВД по Челябинской области владыка был приговорен к расстрелу и 10 октября в 4 часа дня был расстрелян. Сейчас нет точных данных ни о месте расстрела, ни о месте захоронения этого мужественного предстоятеля Русской Православной Церкви.

КРАТКОЕ ЖИТИЕ СВЯЩЕННОМУЧЕНИКА ПЕТРА, МИТРОПОЛИТА КРУТИЦКОГО, МЕСТОБЛЮСТИТЕЛЯ ПАТРИАРШЕГО ПРЕСТОЛА

27 сен­тяб­ря (10 ок­тяб­ря н. ст.) 1937 го­да в 4 ча­са дня свя­щен­но­му­че­ник мит­ро­по­лит Пётр был рас­стре­лян в Маг­ни­то­гор­ской тюрь­ме, и тем са­мым увен­чал свой ис­по­вед­ни­че­ский по­двиг про­ли­ти­ем му­че­ни­че­ской кро­ви за Хри­ста.

Ка­но­ни­зо­ван Ар­хи­ерей­ским Со­бо­ром Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви в 1997 го­ду.

Свя­щен­но­му­че­ник Пётр, мит­ро­по­лит Кру­тиц­кий (в ми­ру Пётр Фё­до­ро­вич По­лян­ский) ро­дил­ся в 1862 го­ду в бла­го­че­сти­вой се­мье свя­щен­ни­ка се­ла Сто­ро­же­вое Во­ро­неж­ской епар­хии. В 1885 го­ду он за­кон­чил по I раз­ря­ду Во­ро­неж­скую Ду­хов­ную Се­ми­на­рию, а в 1892 го­ду Мос­ков­скую Ду­хов­ную Ака­де­мию и был остав­лен при ней по­мощ­ни­ком ин­спек­то­ра.

По­сле за­ня­тия ря­да от­вет­ствен­ных долж­но­стей в Жи­ро­виц­ком ду­хов­ном учи­ли­ще, Пётр Фё­до­ро­вич был пе­ре­ве­дён в Пе­тер­бург, в штат Си­но­даль­но­го Учеб­но­го Ко­ми­те­та, чле­ном ко­то­ро­го он стал. Бу­дучи вы­со­ко­по­став­лен­ным си­но­даль­ным чи­нов­ни­ком, Пётр Фё­до­ро­вич от­ли­чал­ся бес­среб­ре­ни­че­ством и стро­го­стью. Он объ­ез­дил с ре­ви­зи­я­ми ед­ва ли не всю Рос­сию, об­сле­дуя со­сто­я­ние ду­хов­ных школ. При всей сво­ей за­ня­то­сти он на­хо­дил вре­мя для на­уч­ных за­ня­тий и в 1897 го­ду за­щи­тил ма­ги­стер­скую дис­сер­та­цию на те­му: «Пер­вое по­сла­ние свя­то­го Апо­сто­ла Пав­ла к Ти­мо­фею. Опыт ис­то­ри­ко-эк­зе­ге­ти­че­ско­го ис­сле­до­ва­ния».

Пётр Фё­до­ро­вич при­ни­мал уча­стие в По­мест­ном Со­бо­ре Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви 1917–1918 го­дов. По­сле ре­во­лю­ции Пётр Фё­до­ро­вич до 1920 го­да слу­жил управ­ля­ю­щим Мос­ков­ской фаб­ри­кой «Бо­га­тырь».

Во вре­мя на­чав­ших­ся го­не­ний на свя­тую Цер­ковь, в 1920 го­ду Свя­тей­ший Пат­ри­арх Ти­хон пред­ло­жил ему при­нять по­стриг, свя­щен­ство и стать его по­мощ­ни­ком в де­лах цер­ков­но­го управ­ле­ния. Рас­ска­зы­вая об этом пред­ло­же­нии бра­ту, он ска­зал: «Я не мо­гу от­ка­зать­ся. Ес­ли я от­ка­жусь, то бу­ду пре­да­те­лем Церк­ви, но, ко­гда со­гла­шусь, я знаю, я под­пи­шу сам се­бе смерт­ный при­го­вор».

Сра­зу по­сле ар­хи­ерей­ской хи­ро­то­нии в 1920 го­ду во епи­ско­па По­доль­ско­го, Вла­ды­ка Пётр был со­слан в Ве­ли­кий Устюг, но по­сле осво­бож­де­ния из-под аре­ста Свя­тей­ше­го Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на — вер­нул­ся в Моск­ву, став бли­жай­шим по­мощ­ни­ком Рос­сий­ско­го Пер­во­свя­ти­те­ля. Вско­ре он был воз­ве­дён в сан ар­хи­епи­ско­па (1923 год), за­тем стал мит­ро­по­ли­том Кру­тиц­ким (1924 год) и был вклю­чён в со­став Вре­мен­но­го Пат­ри­ар­ше­го Си­но­да.

В по­след­ние ме­ся­цы жиз­ни Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на мит­ро­по­лит Пётр был его вер­ным по­мощ­ни­ком во всех де­лах управ­ле­ния Цер­ко­вью. В на­ча­ле 1925 го­да Свя­тей­ший на­зна­чил его кан­ди­да­том в Ме­сто­блю­сти­те­ли Пат­ри­ар­ше­го Пре­сто­ла по­сле свя­щен­но­му­че­ни­ков мит­ро­по­ли­та Ка­зан­ско­го Ки­рил­ла и мит­ро­по­ли­та Яро­слав­ско­го Ага­фан­ге­ла. По­сле кон­чи­ны Пат­ри­ар­ха обя­зан­но­сти Пат­ри­ар­ше­го Ме­сто­блю­сти­те­ля бы­ли воз­ло­же­ны на мит­ро­по­ли­та Пет­ра, по­сколь­ку мит­ро­по­ли­ты Ки­рилл и Ага­фан­гел на­хо­ди­лись в ссыл­ке. В этой долж­но­сти Вла­ды­ка Пётр был утвер­ждён и Ар­хи­ерей­ским Со­бо­ром 1925 го­да.

Читать еще:  Как снять соединитель на плинтусе

В сво­ём управ­ле­нии Цер­ко­вью мит­ро­по­лит Пётр шёл по пу­ти Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на — это был путь твёр­до­го сто­я­ния за Пра­во­сла­вие и бес­ком­про­мисс­но­го про­ти­во­дей­ствия об­нов­лен­че­ско­му рас­ко­лу.

Пред­ви­дя свой ско­рый арест, Вла­ды­ка со­ста­вил за­ве­ща­ние о сво­их За­ме­сти­те­лях и пе­ре­дал на­сто­я­те­лю Да­ни­лов­ско­го мо­на­сты­ря день­ги, для пе­ре­сыл­ки ссыль­ным свя­щен­но­слу­жи­те­лям. Аген­ты Г. П. У. пред­ла­га­ли ему пой­ти на уступ­ки, обе­щая ка­кие-то бла­га для Церк­ви, но Вла­ды­ка им от­ве­чал: лжё­те; ни­че­го не да­ди­те, а толь­ко обе­ща­е­те. ».

В но­яб­ре 1925 го­да мит­ро­по­лит Пётр был аре­сто­ван — для него на­ча­лась по­ра му­чи­тель­ных до­про­сов и нрав­ствен­ных ис­тя­за­ний. По­сле за­клю­че­ния в Суз­даль­ском по­ли­ти­зо­ля­то­ре, Вла­ды­ку при­вез­ли на Лу­бян­ку, где ему пред­ла­га­ли от­ка­зать­ся от пер­во­свя­ти­тель­ско­го слу­же­ния в об­мен на сво­бо­ду, но он от­ве­тил, что ни при ка­ких об­сто­я­тель­ствах не оста­вит сво­е­го слу­же­ния.

В 1926 го­ду Вла­ды­ка был от­прав­лен эта­пом в ссыл­ку на три го­да в То­боль­скую об­ласть (се­ло Аба­лац­кое на бе­ре­гу ре­ки Ир­тыш), а за­тем на Край­ний Се­вер, в тунд­ру, в зи­мо­вье Хэ, рас­по­ло­жен­ное в 200 ки­ло­мет­рах от Об­дор­ска. Ссыл­ка вско­ре бы­ла про­дле­на на два го­да. Свя­ти­те­лю уда­лось снять внай­мы у мест­ной ста­руш­ки-са­мо­ед­ки до­мик из двух ком­нат. Сна­ча­ла, от­дох­нув от То­боль­ской тюрь­мы, свя­ти­тель чув­ство­вал об­лег­че­ние от све­же­го воз­ду­ха, но вско­ре с ним слу­чил­ся пер­вый тя­жё­лый при­па­док уду­шья, аст­мы, и с тех пор он, ли­шён­ный ме­ди­цин­ской по­мо­щи, не по­ки­дал по­сте­ли. Он знал, что на его имя по­сту­па­ют по­сыл­ки, но не по­лу­чал их, па­ро­ход в Хэ при­хо­дил лишь раз в год. Но в той же ссыл­ке Вла­ды­ка вновь был аре­сто­ван в 1930 го­ду и за­клю­чён в Ека­те­рин­бург­скую тюрь­му на пять лет в оди­ноч­ную ка­ме­ру. За­тем он был пе­ре­ве­дён в Верх­не­ураль­ский по­ли­ти­зо­ля­тор. Ему пред­ло­жи­ли от­ка­зать­ся от Ме­сто­блю­сти­тель­ства, вза­мен обе­щая сво­бо­ду, но Свя­ти­тель ка­те­го­ри­че­ски от­ка­зал­ся от это­го пред­ло­же­ния.

Ни про­дле­ние сро­ка ссыл­ки, ни пе­ре­во­ды во всё бо­лее от­да­лён­ные от цен­тра ме­ста, ни уже­сто­че­ние усло­вий за­клю­че­ния не смог­ли сло­мить во­лю Свя­ти­те­ля, хо­тя и со­кру­ши­ли мо­гу­чее здо­ро­вье Вла­ды­ки. Все го­ды тя­жё­ло­го оди­ноч­но­го за­клю­че­ния он да­же сло­вом не про­явил ни к ко­му непри­яз­ни или нерас­по­ло­же­ния. В то вре­мя он пи­сал: «. как Пред­сто­я­тель Церк­ви я не дол­жен ис­кать сво­ей ли­нии. В про­тив­ном слу­чае по­лу­чи­лось бы то, что на язы­ке Цер­ков­ном на­зы­ва­ет­ся лу­кав­ством». На пред­ло­же­ние вла­стей при­нять на се­бя роль осве­до­ми­те­ля в Церк­ви, Пат­ри­ар­ший Ме­сто­блю­сти­тель рез­ко от­ве­тил: «по­доб­но­го ро­да за­ня­тия несов­ме­сти­мы с мо­им зва­ни­ем и к то­му же несход­ны мо­ей на­ту­ре». И хо­тя Пер­во­свя­ти­тель был ли­шён воз­мож­но­сти управ­лять Цер­ко­вью, он оста­вал­ся в гла­зах мно­гих му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков, воз­но­сив­ших его имя за Бо­го­слу­же­ни­ем, на­дёж­ным ост­ров­ком твёр­до­сти и вер­но­сти в го­ды от­ступ­ле­ний и усту­пок бо­го­бор­че­ской вла­сти.

Усло­вия за­клю­че­ния Свя­ти­те­ля бы­ли очень тя­же­лы. Вла­ды­ка стра­дал от то­го, что, чув­ствуя се­бя в от­ве­те пе­ред Бо­гом за цер­ков­ную жизнь, он был ли­шён вся­кой свя­зи с внеш­ним ми­ром, не знал цер­ков­ных но­во­стей, не по­лу­чал пи­сем. Ко­гда же до него до­шли све­де­ния о вы­хо­де «Де­кла­ра­ции» мит­ро­по­ли­та Сер­гия (Стра­го­род­ско­го), яв­ляв­ше­го­ся его за­ме­сти­те­лем, Вла­ды­ка был по­тря­сён. Он был уве­рен в мит­ро­по­ли­те Сер­гии, в том, что тот осо­зна­ёт се­бя лишь «охра­ни­те­лем те­ку­ще­го по­ряд­ка», «без ка­ких-ли­бо учре­ди­тель­ных прав», что Свя­ти­тель ему и ука­зал в пись­ме 1929 го­да, где мяг­ко уко­рил мит­ро­по­ли­та Сер­гия за пре­вы­ше­ние им сво­их пол­но­мо­чий. В том же пись­ме Вла­ды­ка про­сил мит­ро­по­ли­та Сер­гия «ис­пра­вить до­пу­щен­ную ошиб­ку, по­ста­вив­шую Цер­ковь в уни­зи­тель­ное по­ло­же­ние, вы­звав­шее в Ней раз­до­ры и раз­де­ле­ния. ».

В на­ча­ле 1928 го­да с Вла­ды­кой имел воз­мож­ность встре­тить­ся и бе­се­до­вать участ­ник од­ной на­уч­ной экс­пе­ди­ции, про­фес­сор Н. Ему Вла­ды­ка так ска­зал о сво­ей оцен­ке де­я­тель­но­сти мит­ро­по­ли­та Сер­гия: «Для Пер­во­и­е­рар­ха по­доб­ное воз­зва­ние недо­пу­сти­мо. К то­му же я не по­ни­маю, за­чем со­бран Си­нод, как я ви­жу из под­пи­сей под Воз­зва­ни­ем, из нена­дёж­ных лиц. В этом воз­зва­нии на­бра­сы­ва­ет­ся на Пат­ри­ар­ха и ме­ня тень, буд­то бы мы ве­ли сно­ше­ния с за­гра­ни­цей по­ли­ти­че­ские, меж­ду тем, кро­ме цер­ков­ных, ни­ка­ких от­но­ше­ний не бы­ло. Я не при­над­ле­жу к чис­лу непри­ми­ри­мых, мною до­пу­ще­но всё, что мож­но до­пу­стить, и мне пред­ла­га­лось в бо­лее при­лич­ных вы­ра­же­ни­ях под­пи­сать Воз­зва­ние, но я не со­гла­сил­ся, за это и вы­слан. Я до­ве­рял м. Сер­гию и ви­жу, что ошиб­ся».

В 1929 го­ду свя­щен­но­му­че­ни­ку Да­мас­ки­ну, епи­ско­пу Ста­ро­дуб­ско­му, уда­лось на­ла­дить через связ­но­го об­ще­ние с мит­ро­по­ли­том Пет­ром. Через это­го связ­но­го Свя­ти­тель уст­но пе­ре­дал сле­ду­ю­щее:

«1. Вы, епи­ско­пы, долж­ны са­ми сме­стить мит­ро­по­ли­та Сер­гия.

2. По­ми­нать мит­ро­по­ли­та Сер­гия за Бо­го­слу­же­ни­ем не бла­го­слов­ляю».

В 1930 го­ду из зи­мо­вья Хэ Свя­ти­тель на­пи­сал ещё од­но, по­след­нее, пись­мо к мит­ро­по­ли­ту Сер­гию, где вы­ра­зил огор­че­ние, что тот, как ли­цо ему под­чи­нён­ное, не по­свя­тил его в свои на­ме­ре­ния от­но­си­тель­но ле­га­ли­за­ции Церк­ви пу­тём недо­пу­сти­мых ком­про­мис­сов: «Раз по­сту­па­ют пись­ма от дру­гих, то, несо­мнен­но, до­шло бы и Ва­ше». Вы­ра­жая своё от­ри­ца­тель­ное от­но­ше­ние к ком­про­мис­су с ком­му­ни­ста­ми и к уступ­кам им, до­пу­щен­ным мит­ро­по­ли­том Сер­ги­ем, Вла­ды­ка пря­мо тре­бо­вал от по­след­не­го: «ес­ли Вы не в си­лах за­щи­щать Цер­ковь, уй­ди­те в сто­ро­ну и усту­пи­те ме­сто бо­лее силь­но­му».

Та­ким об­ра­зом, Свя­ти­тель счи­тал, что рус­ские ар­хи­ереи долж­ны са­ми на­ло­жить пре­ще­ние на мит­ро­по­ли­та Сер­гия за его ан­ти­ка­но­ни­че­ские де­я­ния. Воз­мож­но, для это­го и бы­ло под­го­тов­ле­но в 1934 го­ду По­сла­ние свя­щен­но­му­че­ни­ка ар­хи­епи­ско­па Се­ра­фи­ма (Са­мой­ло­ви­ча) о за­пре­ще­нии мит­ро­по­ли­та Сер­гия в свя­щен­но-слу­же­нии.

В 1931 го­ду Вла­ды­ку ча­стич­но па­ра­ли­зо­ва­ло. Слу­чи­лось это по­сле ви­зи­та Туч­ко­ва, пред­ло­жив­ше­го Свя­ти­те­лю стать осве­до­ми­те­лем Г. П. У. Ещё ра­нее у него на­ча­лась цин­га. В 1933 го­ду боль­но­го аст­мой пре­ста­ре­ло­го Свя­ти­те­ля ли­ши­ли про­гу­лок в об­щем тю­рем­ном дво­ре, за­ме­нив их вы­хо­дом в от­дель­ный двор-ко­ло­дец, где воз­дух был на­сы­щен тю­рем­ны­ми ис­па­ре­ни­я­ми. На пер­вой «про­гул­ке» Вла­ды­ка по­те­рял со­зна­ние. Ко­гда его пе­ре­ве­ли с уже­сто­че­ни­ем ре­жи­ма в Верх­не­ураль­скую тюрь­му осо­бо­го на­зна­че­ния, то по­ме­сти­ли сно­ва в оди­ноч­ной ка­ме­ре, а вме­сто име­ни да­ли № 114. Это был ре­жим стро­гой изо­ля­ции.

Есть сви­де­тель­ства о том, что мит­ро­по­лит Сер­гий (Стра­го­род­ский), ожи­дая осво­бож­де­ния за­кон­но­го Ме­сто­блю­сти­те­ля, на­пра­вил со­вет­ско­му пра­ви­тель­ству пись­мо, что в слу­чае вы­хо­да из за­клю­че­ния мит­ро­по­ли­та Пет­ра, вся Цер­ков­ная по­ли­ти­ка усту­пок из­ме­нит­ся в пря­мо про­ти­во­по­лож­ную сто­ро­ну. Вла­сти от­ре­а­ги­ро­ва­ли долж­ным об­ра­зом, и Вла­ды­ка Пётр, до­ждав­шись дня осво­бож­де­ния — 23 июля 1936 го­да — в Верх­не­ураль­ской тюрь­ме, вме­сто сво­бо­ды по­лу­чил но­вый срок за­клю­че­ния ещё на три го­да. К это­му мо­мен­ту ему бы­ло уже семь­де­сят че­ты­ре го­да и вла­сти ре­ши­ли объ­явить Свя­ти­те­ля умер­шим, о чём и со­об­щи­ли мит­ро­по­ли­ту Сер­гию, ко­то­ро­му в де­каб­ре был усво­ен Пат­ри­ар­ше­го Ме­сто­блю­сти­те­ля — ещё при жи­вом мит­ро­по­ли­те Ме­сто­блю­сти­те­ле Пет­ре. Так про­шёл ещё год тяж­ко­го за­клю­че­ния для боль­но­го стар­ца-пер­во­свя­ти­те­ля.

В июле 1937 го­да по рас­по­ря­же­нию Ста­ли­на был раз­ра­бо­тан опе­ра­тив­ный при­каз о рас­стре­ле в те­че­нии че­ты­рёх ме­ся­цев всех на­хо­дя­щих­ся в тюрь­мах и ла­ге­рях ис­по­вед­ни­ков. В со­от­вет­ствии с этим при­ка­зом адми­ни­стра­ция Верх­не­ураль­ской тюрь­мы со­ста­ви­ла про­тив Свя­ти­те­ля об­ви­не­ние: «. про­яв­ля­ет се­бя непри­ми­ри­мым вра­гом со­вет­ско­го го­су­дар­ства. об­ви­няя в го­не­нии на Цер­ковь ее де­я­те­лей. Кле­вет­ни­че­ски об­ви­ня­ет ор­га­ны Н. К. В. Д. в при­страст­ном к нему от­но­ше­нии, в ре­зуль­та­те че­го яко­бы яви­лось его за­клю­че­ние, так как он не при­нял к ис­пол­не­нию тре­бо­ва­ние Н. К. В. Д. от­ка­зать­ся от са­на Ме­сто­блю­сти­те­ля».

27 сен­тяб­ря (10 ок­тяб­ря н. ст.) 1937 го­да в 4 ча­са дня свя­щен­но­му­че­ник мит­ро­по­лит Пётр был рас­стре­лян в Маг­ни­то­гор­ской тюрь­ме, и тем са­мым увен­чал свой ис­по­вед­ни­че­ский по­двиг про­ли­ти­ем му­че­ни­че­ской кро­ви за Хри­ста.

Ка­но­ни­зо­ван Ар­хи­ерей­ским Со­бо­ром Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви в 1997 го­ду.[1]

МОЛИТВЫ
Тропарь священномученику Петру (Полянскому), митрополиту Крутицкому
глас 2

Бо́жиим смотре́нием к святи́тельскому служе́нию/ святы́м Патриа́рхом Ти́хоном призва́нный,/ ста́ду Христо́ву яви́лся еси́ стра́ж неусы́пный/ и защи́тник небоя́зненный,/ священному́чениче Пе́тре./ Жесто́кая заточе́ния и да́льная изгна́ния,/ страда́ния и сме́рть от богобо́рцев претерпе́л еси́./ Вене́ц му́ченический прия́в,/ на Небеси́ ны́не ра́дуешися./ Моли́ ми́лостиваго Бо́га,/ да сохрани́т Це́рковь на́шу от нестрое́ний,/ единомы́слие и мир лю́дем Свои́м да́рует// и спасе́т ду́ши на́ша.

Кондак священномученику Петру (Полянскому), митрополиту Крутицкому
глас 4

Дух ми́рен и кро́ток стяжа́в,/ тве́рдое упова́ние на милосе́рдие Бо́жие име́я,/ блюсти́тель ве́рный Це́ркве Росси́йския/ и испове́дник Христо́в яви́лся еси́,/ священному́чениче Пе́тре,/ при́сный о нас пред Бо́гом предста́телю// и моли́твенниче о душа́х на́ших.

Кондак святителям Московским
глас 3

Во святи́телех благоче́стно пожи́сте,/ и лю́ди к Богоразу́мию наста́висте, и до́бре Бо́гу угоди́сте,/ сего́ ра́ди от Него́ нетле́нием и чудесы́ просла́вистеся,// я́ко ученицы́ Бо́жия благода́ти.

Перевод: Вы благочестиво прожили как святители и людей к познанию Бога направляли и хорошо послужили Богу, поэтому от Него прославились нетлением и чудотворением, наученные Божией благодатью.

Величание святителям Московским
Велича́ем вас,/ святи́телие Христо́вы/ Пе́тре, Алекси́е, Ио́но, Фили́ппе и Ермоге́не,/ и чтим святу́ю па́мять ва́шу:/ вы бо мо́лите за нас// Христа́ Бо́га на́шего.

Православная Жизнь

Имя Петр, которым назвал апостола Симона Господь наш Иисус Христос, в переводе с греческого языка обозначает «камень».

Конечно, Господь прозревал в этом вифсаидском рыбаке ту твердую веру, подобную монолитному камню, и пламенную любовь к Богу, позволившие стать святому Петру одним из главных первоверховных апостолов.

Думается, что как нельзя лучше это имя подходит и еще одному человеку – священномученику Петру, митрополиту Крутицкому, имевшему очень большое значение в истории Русской Православной Церкви XX века.

И, наверное, недаром он вместе со Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Тихоном, священномучеником Владимиром, митрополитом Киевским и Галицийским, и священномучеником Вениамином, митрополитом Петроградским и Гдовским, возглавляет Собор новомучеников и исповедников Российских.

Будущий святой родился в благочестивой семье приходского священника 28 июня 1862 года в селе Сторожевом Коротоякского уезда Воронежской епархии. В миру его звали Петр Федорович Полянский.

С самого рождения жизнь Петра была связана с Церковью. В 1885 году он по первому разряду окончил полный курс Воронежской духовной семинарии и был направлен псаломщиком при храме в село Девицы родного ему уезда. Два года спустя он поступает в Московскую духовную академию. По воспоминаниям его сокурсника митрополита Евлогия, во время учебы Петя отличался благодушием, покладистостью, доброжелательностью. Академию он окончил очень хорошо. Получил степень кандидата богословия и был оставлен при Академии помощником инспектора.

С этого времени его дальнейшая жизнь проходит на послушаниях при различных духовных учебных заведениях. Это Звенигородское и Жировицкое духовные училища. В последнем он исполнял Указом Святейшего Синода должность смотрителя. Будущий святитель привел Жировицкое училище, по отзыву ревизора Нечаева, в блестящее состояние. За усердную и плодотворную службу он был в 1899 году удостоен ордена Св. Станислава 3-й степени, а в 1903 г. пожалован тем же орденом 2-й степени.

Не оставлял Петр Федорович и научную деятельность. Работал над магистерской диссертацией на тему «Первое послание св. Апостола Павла к Тимофею. Опыт историко-экзегетического исследования», которую успешно защитил в 1897 году.

В 1906 году он был переведен в Петербург на должность младшего помощника правителя дел Учебного Комитета при Святейшем Синоде; впоследствии стал членом Учебного Комитета, исполняя главным образом обязанности ревизора духовных учебных заведений. При переводе из Жировиц в Петербург священномученик Петр обнаружил подлинно христианское бессребренничество: жалование его убавилось в два с половиной раза; он лишился казенной квартиры, какую имел при училище. И это его новое недостаточное жалование оставалось неизменным вплоть до 1915 года, когда он уже был высокопоставленным чиновником, имея чин действительного советника.

Здесь, в Петербурге, он подружился с архиепископом Литовским Тихоном (Белавиным) – будущим святителем и Патриархом Московским и всея Руси.

Это знакомство становится поворотным моментом в жизни Петра Полянского.

В 1917 году начинается революция, надолго ввергнувшая страну в смуту и хаос. Но параллельно с ней происходит и огромное по значимости событие в жизни Русской Православной Церкви – Поместный Собор. На нем впервые за несколько столетий был избран Патриарх Московский и всея Руси. Промыслом Божьим им становится святитель Тихон. Он, конечно, понимал, какую пользу может принести Церкви Петр Федорович со своим богатейшим опытом управления, глубокой верой и обширными знаниями. В 1920 году святитель Тихон предлагает Полянскому принять постриг, священство и епископство и стать ему помощником в делах церковного управления. Вот как об этом писал брату и родным будущий священномученик: «Я не могу отказаться. Если я откажусь, то я буду предателем Церкви, но когда соглашусь,я знаю, я подпишу сам себе смертный приговор».

В 58 лет от руки будущего Патриарха – нынешнего митрополита Сергия (Страгородского) – он принимает монашеский постриг и благодать священства, а его хиротонию во епископа возглавляет святитель Тихон, Патриарх Московский и всея Руси.

Владыку Петра арестовывают сразу после хиротонии и ссылают в Великий Устюг. После освобождения Патриарха Тихона из тюрьмы выводят из заключения многих архиереев, в том числе и епископа Петра (Полянского). Вскоре его возводят в сан архиепископа, потом митрополита Крутицкого. Он был введен в состав Временного Патриаршего Синода. Владыка Петр всегда стоял на защите канонического Православия. Он очень много сделал для того, чтобы был невозможен компромисс с раскольниками-обновленцами и стоявшими за ними «чекистами», желающими одного – уничтожения РПЦ.

В 1925 году после кончины святителя Тихона по оставленном им духовному завещанию митрополит Петр становится Местоблюстителем Патриаршего Престола. У кормила высшей церковной власти он показывает себя ревностным защитником чистоты Православия, ни под каким видом не соглашаясь на сотрудничество с раскольниками. Между тем он продолжал помогать многим архиереям и священникам, верующим, находящимся в местах лишения свободы.

И благодать Божья не покидала его. Тому были дивные подтверждения…

…30 августа (12 сентября) 1925 г. на престольный праздник Патриарший Местоблюститель служил в Троицком соборе монастыря, где покоились мощи благоверного князя Даниила Московского. Монастырь был заполнен молящимся народом. Путь к раке со святыми мощами устилал ковер из живых цветов. Войдя в храм, митрополит Петр прошел к мощам святого и благоговейно приложился к ним. Некоторые монахи видели, что, когда он пошел к солее, над мощами образовалось как бы облако, в котором возник образ святого князя Даниила; и во все время, пока митрополит шел к алтарю, образ этот сопровождал его…

9 декабря 1925 года будущий священномученик был снова арестован. На этот раз навсегда. Предчувствуя свое восхождение на Голгофу, он пишет духовное завещание, из которого следует, что в случае его ареста Местоблюстителем Патриаршего Престола становится митрополит Сергий (Страгородский).

Вот выдержки из завещания Владыки Петра:

«Опасаюсь одного: ошибок, опущений и невольных несправедливостей,вот что пугает меня. Ответственность своего долга глубоко сознаю. Это потребно в каждом деле, но в нашемпастырскомособенно. Не будет ни энергии, ни евангельской любви, ни терпения в служении, если у пастырей не будет сознания долга. А при нем приставникам винограда Господня можно только утешаться, радоваться… Вас же прошу исполнять с любовью, как послушных детей, все правила, постановления и распоряжения Церкви… Уставы и правила ее многие считают произвольными, лишними, обремененными и даже отжившими. Но мудрецы все при всей своей самоуверенности не изобрели средств укрепить нашу волю в добре, дать человеку почувствовать сладость духовной свободы от страстей, мира совести и торжества победы в борьбе со злом, как это делают труды и подвиги, предписываемые уставами Церкви».

Цитата из допроса Местоблюстителя…

Читать еще:  Как поливать орхидею во время цветения

Следователь: «А возможно ли признание Церковью справедливости социальной революции?»

Ответ митрополита Петра: «Нет, невозможно. Социальная революция строится на крови и братоубийстве, чего Церковь признать не может…»

В общей сложности Владыка был в заключении почти двадцать лет. Очевидно, что убивать его было органам ЧК и ГПУ невыгодно. Они каким-то образом хотели включить его положение в план по разрушению Церкви. Но у них ничего не вышло. Архиерея Божия они не сломили.

Его отправили в поселок Хэ, который находился за Полярным кругом. Там, лишенный всякой медицинской помощи, уже тяжело больной, он был обречен на медленное умирание. Здоровье святителя становилось все хуже; он с трудом переносил лютый северный климат, особенно в зимние месяцы в связи с полярной ночью.

Каким-то чудесным образом письма, написанные им в заключении, просачивались на волю и поддерживали, укрепляли архипастырей и пастырей в своем служении Церкви.

В начале 30-х его переводят в Екатеринбургскую тюрьму, где 69-летний архиерей мучится от приступов астмы. От духоты тюремной камеры часто случались обмороки, во время которых узник часами лежал на холодном тюремном полу. Спустя некоторое время его парализовало; отнялись правая рука и нога. Рука впоследствии поправилась, а нога так окончательно и не выздоровела, что вызывало затруднения при ходьбе.

Но ему лишь ужесточили режим. Владыку не выпускали из одиночной камеры. Заменили ночные прогулки в общем дворе на прогулки в прохожем дворике, подобном сырому погребу, на дне которого постоянно скапливалась вода, а воздух был наполнен испарениями отхожих мест. Когда заточенный митрополит впервые увидел ночью свое новое место прогулки, ему стало дурно; он едва смог добраться до камеры и не сразу потом пришел в себя.

2 октября 1937 года тройка НКВД по Челябинской области приговорила митрополита Петра к расстрелу. Священномученик Петр был расстрелян 27 сентября (10 октября) в 4 часа дня, увенчав свой исповеднический подвиг пролитием мученической крови за Христа и Церковь. Место погребения священномученика Петра остается неизвестным.

Воистину он оказался тем евангельским камнем, на котором созидалась Церковь Христова, благодаря которому Она с Божьей помощью выстояла в годы лютых гонений.

Дни общецерковного поминовения священномученика Петра, митрополита Крутицкого: в день памяти Собора новомучеников и исповедников Российских; 10 октября по н. ст. и 18 октября по н. ст. в день памяти Собора Московских святителей.

Священномучениче Петре, моли Бога о нас!

Автор: иерей Андрей Чиженко

Священномученик Петр Полянский митрополит Крутицкий †1937

Родился в селе Сторожевое Коротоякского уезда Воронежской епархии в семье приходского священника.

В 1885 году по первому разряду окончил Воронежскую духовную семинарию. В 1892 году окончил Московскую духовную академию со степенью кандидата богословия, полученной за работу «Объяснение первого послания св. Апостола Павла к Тимофею». В студенческие годы он, по воспоминаниям его сокурсника митрополита Евлогия, отличался благодушием, покладистостью, доброжелательностью. Со времён учёбы в академии был дружен с будущим Патриархом Сергием (Страгородским). Магистр богословия (1897 год, тема диссертации: «Первое послание св. Апостола Павла к Тимофею. Опыт историко-экзегетического исследования»).

Служба по духовному ведомству

  • В 1885—1887 годы — псаломщик при церкви села Девицы в Коротоякском уезде Воронежской епархии.
  • С 1892 года — помощник инспектора Московскую духовную академию, преподавал Закон Божий в частном женском училище Сергиева Посада, был секретарём Общества спасения на водах.
  • В 1895 году был церковным старостой у себя на родине, в селе Сторожевом Воронежской епархии. За особое усердие в благоукрашении приходского храма Богоявления он был удостоен архипастырской признательности.
  • В 1896 году в течение недолгого времени преподавал греческий язык в Звенигородском духовном училище.
  • В декабре 1896 года был назначен смотрителем Жировицкого духовного училища. Привёл училище, по отзыву ревизора Нечаева, в блестящее состояние. Участвовал в первой всероссийской переписи населения, исполнял обязанности члена-соревнователя Попечительства о народной трезвости, почётного мирового судьи Слонимского округа. За время службы был награждён орденами св. Станислава 3-й и 2-й степеней. В этот период познакомился с епископом Тихоном (Беллавиным), будущим Патриархом.
  • С 1906 года — младший помощник правителя дел Учебного Комитета при Святейшем Синоде в Санкт-Петербурге; впоследствии стал членом Учебного Комитета (сверхштатным, затем постоянно присутствующим), исполняя главным образом обязанности ревизора духовных учебных заведений. За время служения в Учебном Комитете обследовал состояние духовных семинарий, епархиальных женских училищ в Курской, Новгородской, Вологодской, Костромской, Минской и в ряде других епархий, побывал в Сибири, на Урале, в Закавказье. После каждой такой поездки им собственноручно составлялся подробный, обстоятельный отчет, в котором предлагались уместные меры по улучшению состояния обследованной школы. С 1916 года — действительный статский советник. Был награждён орденом св. Владимира.
  • В 1918 году, после закрытия Учебного комитета, состоял в секретариате Поместного собора. Переехал в Москву.

Принятие сана и архипастырская деятельность

Работал главным бухгалтером в кооперативной артели «Богатырь». Жил в Москве, в доме своего брата, священника церкви Николы-на-Столпах Василия Полянского.

Патриарх Тихон предложил ему принять постриг, священство и епископство и стать его помощником в делах церковного управления в условиях репрессий большевиков против церкви. Предложение принял, сказав при этом своим родственникам: «Я не могу отказаться. Если я откажусь, то я буду предателем Церкви, но когда соглашусь, — я знаю, я подпишу сам себе смертный приговор». Был пострижен в монашество митрополитом Сергием (Страгородским). 8 октября 1920 года хиротонисан (Патриархом Тихоном) и другими архиереями во епископа Подольского, викария Московской Епархии. Сразу после хиротонии был арестован и сослан в Великий Устюг. Там он жил вначале у знакомого священника, потом в сторожке при городском соборе. В ссылке он имел возможность совершать Божественную литургию в сослужении великоустюжского духовенства.

Возвратившись в Москву, он стал ближайшим помощником Патриарха, был возведен в сан архиепископа (1923 год) потом митрополита (1924 год) Крутицкого и включен в состав Временного Патриаршего Синода. На совещании епископов, состоявшемся в Свято-Даниловом монастыре в конце сентября 1923 года высказывался против компромисса с обновленцами.

Патриарший местоблюститель

25 декабря 1924 (7 января 1925) Патриарх Тихон составил завещательно распоряжение, в котором говорилось: «В случае нашей кончины, наши Патриаршие права и обязанности, до законного выбора нового Патриарха, представляем временно Высокопреосвященнейшему Митрополиту Кириллу. В случае невозможности по каким-либо обстоятельствам вступить в отправление означенных прав и обязанностей, таковые переходят к Высокопреосвященнейшему Митрополиту Агафангелу. Если же и сему Митрополиту не представится возможность осуществить это, то наши Патриаршие права и обязанности переходят к Высокопреосвященнейшему Петру, Митрополиту Крутицкому».

В день погребения Святителя Тихона, 12 апреля 1925 года состоялось совещание собравшихся на его отпевание архипастырей; ознакомившись с текстом Завещания, епископы постановили подчиниться воле почившего Первосвятителя. Поскольку митрополиты Кирилл и Агафангел находились в ссылке, обязанности Патриаршего местоблюстителя возложены были на митрополита Крутицкого Петра.

В качестве местоблюстителя помогал многим заключенным и сосланным. Получая после службы пожертвованные деньги, обычно сразу отдавал их для пересылки в тюрьмы, лагеря и места ссылки. Он дал благословение приходским причтам жертвовать в пользу заключенных священнослужителей. Часто совершал Божественную литургию в московских приходских и монастырских церквах, в том числе в Свято-Даниловом монастыре.

Решительно выступил против любых договорённостей с обновленцами, которые в 1925 году провели свой собор, на который пригласили представителей православной церкви. Обратился к архипастырям, пастырям и всем чадам церкви с посланием, в котором говорилось: «Должно твердо помнить, что по каноническим правилам Вселенской Церкви все …. самочинно устраиваемые собрания, как и бывшее в 1923 году живоцерковное собрание, незаконны. Поэтому на них присутствовать православным христианам, а тем более выбирать от себя представителей на предстоящие собрания канонические правила воспрещают». В результате абсолютное большинство клириков и паствы митрополита Петра отказались от компромисса с обновленцами. Представители обновленчества обвиняли его в сношениях с церковной и политической эмиграцией (в том числе в признании, совместно с Патриархом Тихоном, великого князя Кирилла Владимировича «прямым и законным наследником престола»), в контрреволюционных настроениях и антиправительственной деятельности.

Отказался пойти на условия карательных органов (ГПУ), на которых те обещали нормализовать юридическое положение Церкви. Условия включали в себя издание декларации, призывающей верующих к лояльности относительно советской власти, устранение неугодных власти архиереев, осуждение заграничных епископов и контакт в деятельности с правительством в лице представителя ГПУ.

В ноябре — декабре 1925 года были арестованы епископы, принадлежащие к числу сторонников митрополита Петра. В начале декабря, зная о предстоящем аресте, писал:

Меня ожидают труды, суд людской, но не всегда милостивый. Не боюсь труда — его я любил и люблю, не страшусь и суда человеческого — неблагосклонность его испытали не в пример лучшие и достойнейшие личности. Опасаюсь одного: ошибок, опущений и невольных несправедливостей, — вот что пугает меня. Ответственность своего долга глубоко сознаю. Это потребно в каждом деле, но в нашем — пастырском — особенно.

9 декабря 1925 года по постановлению Комиссии по проведению Декрета об отделении Церкви от государства при ЦК ВКП(б) был арестован. По распоряжению Местоблюстителя исполнение его обязанностей перешло к митрополиту Нижегородскому Сергию (Страгородскому) в ранге Заместителя местоблюстителя. Позднее, не имея достоверной информации о происходивших событиях и будучи вводим в заблуждение чекистами, стремившимися к расколу Патриаршей церкви, делал противоречивые распоряжения о церковном управлении. При этом отказался поддержать инспирированную властями инициативу нескольких епископов о коллегиальном управлении церковью (так называемое «григорианство», григорьевский раскол — по имени его лидера, архиепископа Григория (Яцковского)), запретил в священнослужении его активных деятелей.

Жизнь в заключении

На допросе 18 декабря 1925 года заявил, что церковь не может одобрить революцию: «Социальная революция строится на крови и братоубийстве, чего Церковь признать не может. Лишь война еще может быть благословлена Церковью, поскольку в ней защищается отечество от иноплеменников и православная вера».

5 ноября 1926 года был приговорен к 3 годам ссылки. В декабре этапирован через пересыльные тюрьмы в Тобольск, в феврале 1927 года доставлен в село Абалак, где содержался в контролируемом обновленцами Абалакском монастыре. В начале апреля вновь арестован и доставлен в Тобольскую тюрьму. По постановлению ВЦИК выслан за Полярный круг, на берег Обской губы в поселок Хэ где был лишён медицинской помощи. 11 мая 1928 года постановлением Особого совещания ОГПУ срок ссылки был продлен на 2 года.

Негативно относился к компромиссам с большевиками, на которые пошёл митрополит Сергий. В декабре 1929 года направил ему письмо, в котором, в частности, говорилось: «Мне сообщают о тяжелых обстоятельствах, складывающихся для Церкви в связи с переходом границ доверенной Вам церковной власти. Очень скорблю, что Вы не потрудились посвятить меня в свои планы по управлению Церковью». 17 августа 1930 года вновь арестован. Содержался в тюрьмах Тобольска и Екатеринбурга. Отказался от снятия с себя звания Патриаршего Местоблюстителя, несмотря на угрозы продлить тюремное заключение.

В ноябре 1930 года против него было возбуждено уголовное дело по обвинению в том, что, находясь в ссылке, он «вел среди окружающего населения пораженческую агитацию, говоря о близкой войне и падении сов. власти и необходимости борьбы с последней, а также пытался использовать Церковь для постановки борьбы с сов. властью». Виновным себя не признал. Находился в одиночном заключении без права передач и свиданий. В 1931 года отклонил предложение чекиста Тучкова дать подписку о сотрудничестве с органами в качестве осведомителя. После беседы с Тучковым был частично парализован, также был болен цингой и астмой. 23 июля 1931 года Особым совещанием ОГПУ приговорен к 5 годам лишения свободы в концлагере, однако был оставлен в тюрьме во внутреннем изоляторе. Верующие при этом пребывали в уверенности, что он продолжает жить в заполярной ссылке.

Тяжело страдал от болезней, просил оправить его в концлагерь:

Я постоянно стою перед угрозой более страшной, чем смерть. Меня особенно убивает лишение свежего воздуха, мне еще ни разу не приходилось быть на прогулке днем; не видя третий год солнца, я потерял ощущение его. …Болезни все сильнее и сильнее углубляются и приближают к могиле. Откровенно говоря, смерти я не страшусь, только не хотелось бы умирать в тюрьме, где не могу принять последнего напутствия и где свидетелями смерти будут одни стены.

В июле 1933 года ему были запрещены прогулки в общем дворе (даже ночью) — они были заменены на прогулке в маленьком сыром дворике, где воздух был наполнен испарениями отхожих мест. Несмотря на это, продолжал отказываться от сложения своих полномочий.

Был в качестве «секретного узника» (вместо имени он фигурировал под номером 114) переведён в Верхнеуральскую тюрьму. В июле 1936 года его заключение было в очередной раз продлено на 3 года. В конце 1936 года в Патриархию поступили ложные сведения о смерти Патриаршего Местоблюстителя, вследствие чего 27 декабря 1936 года митрополит Сергий принял на себя титул Патриаршего Местоблюстителя. По митрополиту Петру была отслужена панихида.

Мученическая кончина и канонизация

В 1937 году против него было возбуждено новое уголовное дело по следующему обвинению: «Отбывая заключение в Верхнеуральской тюрьме, проявляет себя непримиримым врагом Советского государства, клевещет на существующий государственный строй …, обвиняя в „гонении на Церковь“, „ее деятелей“. Клеветнически обвиняет органы НКВД в пристрастном к нему отношении, в результате чего якобы явилось его заключение, так как он не принял к исполнению требование НКВД отказаться от сана Местоблюстителя Патриаршего престола».

2 октября 1937 года тройкой НКВД по Челябинской области приговорён к расстрелу. 10 октября в 4 часа дня был расстрелян — по разным версиям в тюрьме НКВД в Магнитогорске или на станции Куйбас. Место погребения остается неизвестным.

В 1997 году Архиерейским собором Русской православной церкви причислен к лику святых как новомученик. В 2003 году в городе Магнитогорске Челябинской области на дороге к Вознесенскому храму в его память был воздвигнут крест.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector